с толку.
Костя перевёл на неё взгляд и вдруг улыбнулся.
– Я мог бы ответить, что школа построена на старом кладбище, а мог – что на пространственно-временном разрыве. Наверное, такое объяснение тебя бы устроило. Но правда в том, что я не знаю. Просто это место требует постоянной борьбы, а у меня есть силы для этого. Я не задаю вопросов, не планирую наперёд, просто делаю то, что должен.
– Просто геройствуешь помаленьку, – кивнул Игорёк. – Почему тогда она раньше так не делала? Прибить тебя во время уроков намного проще.
Костя помотал головой.
– Она активна только ночью. Как и все злые силы, наверное.
Игорёк вздохнул и поднялся на ноги.
– Так себе объяснение. Ладно, я пойду в темноту схожу. Если меня начнут есть – крикну.
– Стой!
Костя рванул к Игорьку, но тот увернулся и почти добежал до лестницы, но вдруг обернулся. Его вечно хитрое лицо было предельно серьёзным.
– Ты это, спаси нас, что ли.
Он откинулся на спину, исчезая на во тьме прохода. Арина зажмурилась, ожидая грохот падающего тела, но вокруг стояла лишь оглушительная тишина.
– Я не смогу… – пробормотал Костя. – Не смогу…
Арина вдруг поняла, что любому герою нужна возлюбленная, которая будет вдохновлять его на подвиги. Поэтому девушка подошла к растерянному Косте и, схватив его за грудки, поцеловала в губы. Ей было жутко интересно, как он выглядит, но она не могла позволить себе открыть глаза. Воспитанные девушки так не поступают.
Спустя пару мгновений она отстранилась от Кости. В его распахнутых глазах читалось полное непонимание происходящего.
– Я, наверное, тоже пойду. Не буду тебя сдерживать.
Он схватил её за руку.
– Стой. Я не смогу…
– Всё ты сможешь. Тебе просто уверенности в себе не хватает. Ну же, давай!
Костя внимательно посмотрел Арине прямо в глаза. Потом вдруг усмехнулся и достал из-за спины невесть откуда взявшуюся ковбойскую шляпу.
– Всю битву со злом пропустишь, – его глаза загорелись красными огнями. – Не обидно?
Арина фыркнула.
– Подумаешь. Главное – нас спаси.
Она развернулась, оставляя его позади и со всего разбегу прыгнула в чернеющий лестничный проём. Девушку охватило ощущение полёта, которое всё длилось и длилось. В какой-то момент ей стало страшно, что Костя не справится, но она смогла себя успокоить.
Он ведь Призрак. Он всегда побеждает.
Арина вздрогнула и открыла глаза. Девушка сидела на скамейке около школы, холодный ночной ветер кусал лицо. Рядом сидел озабоченный Костя.
– Ты в порядке? – спросил он. – Вот знал же, что ты поведёшься на эту дурацкую записку.
– Костя?… – удивлённо спросила Арина. – А остальные?
Парень приложил губы к её лбу. Девушка ойкнула и замерла.
– Вроде нет температуры. А странные вещи говоришь. Кто остальные?
– Но мы же Призрака ловили!
Костя улыбнулся.
– Это тебе приснилось, наверное. Тут только мы с тобой.
Арина посмотрела в сторону школы. Здание казалось пустым и безжизненным, даже ни одно окно не горело. Может, и впрямь приснилось?…
– Извини…
– Да ладно, перетрудилась на уроках, – Костя несильно пихнул её в плечо. – Пойдём лучше кофе попьём, пока не все кафешки закрылись.
Арина шла по дорожке, держась за Костю, и ни о чём не думала. В голове осталась приятная пустота, а на губах, почему-то, вкус поцелуя из сна. Пусть она сегодня и не поймала Призрака, зато поймала Костю.
Тоже неплохой улов, если подумать.
Моё славное Пугало
Дмитрий Владимиров
г. Гданськ
1
– Долг! Долг не погашен, смерть уже ясна! Дай мне её! Впусти меня!
Правду глаголют, пришла беда, закрывай ставни, дверь на замок, а сам лезь в бомбоподвал. И жди, когда беда минет… А когда беды аж раз, два, три?
Первая подкралась незаметно, с холодным ветром и проливным дождем с едким запахом. Мать возвращалась с Поселка, и укрыться, как назло, ни под землей, ни в бетонных укрытиях. Впился дождь в тело, пронзил рогожу, ветер погнал по телу холод.
Кашель с мокротой, ядрено-зеленая слизь комьями, жар по телу, а ноги холодные.
– Лисика, как же мне… Я долгов набрала, крышу доделать, запасы до лета дотянуть, – стонала мать.
– Мам, я достану горькие таблетки, полегчает…
– Ох, тяжело, сиротам, тяжко… – причитала Мать в холодной постели.
Долги…
Это беда для нас, бедняков.
Те, кто побогаче, в поселках или в городах, процент хороший вешают. Причем знают когда. Бывает, чуть не бесплатно товар отдают, если он у них в избытке или гнить начинает. За гроши, за услуги – подмети, накорми худобу, сцеди с козы молоко или полынь горькую, сок который после Туманной Войны стал хуже кислоты… Да и тогда, дадут перчатки, ведерко закрытое…
А когда не сезон? Зимой за хлеб, даже из порошка довоенного, просят немало. Хочешь в долг? Серафима, у которой по углам картинки с людьми развешаны, даст, и еще сверху попросит. А Ермаль? Руки у него, словно у робота, все точно смастерит, все починит… И двушку сверху попросит…
А если нечем платить, то себя на части распускай… И делись с ними радостью, восторгом, нежностью или горем, презрением, отвращением, скорбью… Вон, гуторят, городские увальни любят веселиться до упаду, а среди жен их, наоборот, печаль и паника, ужас и трепет в почете…
Третья же беда стучала в двери.
Кожеход.
– Долг не погашен, смерть уже ясна! Дай мне её!
– Нет, Лисика, не открывай. Я завтра стану, долги в селе раздам, а потом, пусть окаянный меня хоть на куски разбирает… Не достанется ему ничего, – хрипела мать.
Лисика кинулась к двери и завопила:
– Запрещаю! Убирайся! Убирайся, тварь неживая!
В окно сунулась морда Кожехода. Узкое, бледное, как мука, с ржавыми зубами. Размер морды со стол в кухоньке, а сам он с телегу. Туловище под полупрозрачной пластмассой. Железные щупальца, вместо рук и ног, крутятся, вертятся, несут Кожехода долг собирать.
– И сюда нельзя! – верещала Лисика от страха.
Кожа на его лице неживая, на заводе сделанная, вонючая и мерзкая, как у мертвяка. Другие говорят, что у него так в башке записано, стараться на человека быть похожим. Только заводская кожа слазит, и он у живых срезает её и лепит себе…
– Денег дам, за Слепок её, денег дам… – запищал он тонким голоском.
Щупальца разошлись, он обхватил стену дома, бил по крыше. Длинный, как каракатица в химическом озере…
Лисика замерла от испуга. Перешитый попался. Значит не тем, что на заводе в него заложили, он пользуется, а тем, что подкорректировали
